Гололед? Отстегните ремень и садитесь назад

— говорит Джереми Кларксон, переводит AgentDen

Оригинальная статья: «Icy roads? Undo the seat belt and get in the back» (thesun.co.uk)

Распространяющееся непонимание превращает всех нас в жалких типов. Присоединяйтесь к Джеймсу и восхищайтесь чудесами современного машиностроения.

Недавно мне приспичило купить тормозной суппорт для одного из моих автомобилей. Я заказал его через Интернет, он пришел мне почтой, я пошел с ним в гараж, и он ровно встал на болты. Ничего удивительного в этом не было.

Моя машина — старый Porsche 911, суппорт предназначался для 911-го того же года, поэтому было очевидно, что он подойдет.

Но вместе с тем это должно быть поводом для чрезвычайного удивления.

По крайней мере, мне так кажется, а еще мне кажется, что вы должны думать аналогично. Поскольку, если бы это было не так, никто из нас, кроме очень богатых, не мог бы позволить себе автомобиль.

Любой, кому хоть раз доводилось заниматься серьезной слесарной работой, знает, что теоретически стержень диаметром 10 мм не залезет в отверстие диаметром 10 мм. Либо отверстие должно быть чуть больше, либо стержень чуть меньше, либо два условия одновременно. Но насколько? Зачистить немного с обеих деталей, и в итоге они сойдутся.

В реальной жизни, конечно же, нельзя добиться идеальных 10 мм. Всегда будет 10 мм и плюс-минус еще немного. Поэтому ваше отверстие в действительности может быть 10,03 мм, а ваш стержень может быть 9,92 мм, и значит они подойдут. Но все может быть чуть иначе, и они не подойдут.

То, что такой сложный механизм, как автомобиль, могут позволить себе обычные люди — это, я считаю, величайшее достижение

Что если вы хотите произвести 1000 стержней и просверлить 1000 дырок, чтобы любой стержень пролез в любое из отверстий? Тут вам понадобится система контроля минимальных и максимально-допустимых размеров для каждого объекта, которая будет продиктована точностью вашими производственными и измерительными технологиями. Это то, что мы называем «допустимыми погрешностями», или если на диалекте технического цеха — «допусками и посадками».

Допуски для чего-то, схожего с консервной открывалкой, могут быть довольно снисходительными, и все равно проблем с ее использованием не возникнет. Допуски для чего-то вроде топливного насоса должны быть довольно суровыми, если эта штука хоть как-то намеревается функционировать. Бытовая открывалка консервов будет замеряться в десятых миллиметра (если это очень роскошная открывалка), топливный насос – в микронах.

Я без ума от такого рода вещей.

Применение допусков и посадок облегчает производственный процесс. Вместо одного сборщика, ответственного за совместимые между собой стержни и отверстия, человек из Шанхая может делать стержни, в то время как мужик из Ботсваны будет просверливать отверстия, и с этим знанием они оба сработаются. Это основной принцип массового производства, так как механизмы взаимосвязаны между собой, как грибы и курица в пироге.

Это довольно простая идея, но прошло много времени, прежде чем ее взяли на вооружение. Происхождение допусков и посадок обязано часовому и оружейному делу, и сразу становится понятно почему — соответствующие товары пользовались большим спросом и часто ломались — ударники в огнестрельном оружии раскалывались, а лопатки анкера в часовом механизме изнашивались.

До появления культуры взаимозаменяемых компонентов новый ударник для вашего револьвера приходилось делать с учетом на последующую доводку. Серийно-выпускаемый ударник же встанет как надо. Дело в шляпе.

Первые автомобили собирались как кремнёвые пистолеты, и представляли собой механизмы, не имеющие истинной совместимости между собой, пусть даже и выглядели одинаково. Каждую деталь делали с расчетом на то, что, допустим, сборщик будет подгонять ее, снимая лишнюю толщину металла, как человек из моего примера про стержни и отверстия. Эти машины стоили ужасно дорого, и так же дорого обходились в содержании.

Генри Лиланд из Cadillac первым показал, что принципы допусков и посадок могут быть применены в двигателе внутреннего сгорания и других элементах автомобиля, и что коммерческая деятельность по производству совместимых авто может быть упрощена на этапе производства компонентов, нежели на этапе сборки. Генри Форд (они были знакомы) потом смог построить свою производственную линию и выпускать автомобили повышенной совместимости и надежности, постоянно снижая стоимость. Ура!

Вот почему меня раздражает, когда люди начинают жаловаться на дороговизну автомобилей. На самом деле, их стоимость продолжает снижаться с тех самых пор. Объем инженерных и производственных знаний, заложенных даже в самый простой автомобиль, слишком велик для постижения одним человеком. Я подозреваю, что объем опыта и знаний, нашедших место в производстве одной косозубой шестерни для коробки передач, соизмерим с тем, что применяется при строительстве целого дома, что, к слову, является средневековым процессом.

То, что такой сложный механизм, как автомобиль, могут позволить себе обычные люди — это, я считаю, одно из величайших достижений человечества. Его можно приписать к возросшему уровню жизни и относительной цене на батончики Mars, но в первую очередь все же за то, что суппорт встает на 911-й без проблем.

Чертовски здорово, не правда ли?

Еще три серии ожидают своего показа, но они уже отсняты и отредактированы, сейчас мы просто приводим в порядок спец-выпуск про Южную Америку, а это значит, что вполне можно поразмышлять о текущем сезоне. Лично я был бы уже рад увидеть его финальные титры. В этом сезоне мы сделали пару хороших сюжетов, но мы были слишком напряжены и измотаны, чтобы сделать все как надо. Я ни разу в жизни не видел, чтобы производственная команда, начиная с ведущих и заканчивая съемочной группой и редакторским составом, работала так напряженно на протяжении трех месяцев, и я считаю, что одного этого достаточно, чтобы результат вышел на славу.

Но в итоге зритель видит то, что видит. Я заметил, что в интернете поднялся грохот и ворчание от некоторых наших постоянных зрителей: вот мы растеряли интригу, затерялись за собственными задницами, подстроили все что можно, стали предсказуемыми и т.д. и т.п., так что давайте-ка с этим разберемся.

Насколько я понял из всего этого, основные недовольства — это слишком много дурачества для любителей авто, и что мы излишне стараемся на камеру. Мне кажется, что если принять во внимание предпочтения народа с Final Gear и твердолобых фанов TG, такие наверняка скажут, что за последние годы мы сняли лишь парочку знаменательных фильмов — про солончаки Бонневилля, коммунистические машины и, наверное, гонку в Японии. Да, мы понимаем, к чему вы клоните, и лично я испытываю огромное чувство симпатии и сопереживания к таким парням, как персонаж с никнеймом Monk, которому определенно есть дело до нас, и судя по тому, как он заполняет собою (изливает) всемирную паутину, он несомненно расстроен тем, что мы делаем с программой, которую он когда-то любил.

Тем не менее, хоть мы и понимаем эти недовольства, отнюдь не обязательно, что мы будем что-то с ними делать. Поверьте мне, это не высокомерие с нашей стороны, но факт есть факт — мы не ди-джеи на свадьбе, которые принимают музыкальные заявки, и у нас для этого есть веские причины, потому что ни одна хорошая телепередача за всю историю человечества не была создана таким способом. Чтобы сделать телепередачу, делать ее нужно так, как тебе кажется правильным, а зрители уже сами будут голосовать кнопкой на пульте телевизора. Не смотря на то, что не многим на Final Gear пришелся по душе сюжет про электромобиль, нам самим он вообще-то понравился, и мы снимем еще что-нибудь в этом духе, когда подвернется хорошая идея.

Однако, когда мы согласны с претензиями зрителей, тут мы наверняка примем меры. Лично я, например, считаю, что наши ведущие излишне переигрывают роли своих карикатурных персонажей — Джезза ходячая атомная бомба, Ричард легкомысленный Норманн Уиздом, и Джейс неуклюжий профессор. Мне нравятся эти персонажи, но я тоже хочу видеть их такими, какими они предстали в фильме про Бонневилль, или про Ботсвану, или в спец-выпуске про США. Я соскучился по трем приятелям, которые отрываются вместе — отголоски этого были видны в сюжете про Lancia, еще они есть в спец-выпуске из Южной Америки, и да, приятно снова их увидеть. Я точно знаю, что Джеймс думает так же, еще я с Джереми одним утром говорили, как сюжет о Lancia стал напоминанием того, что мы на самом деле можем делать хорошие сюжеты, просто приходя в восторг от машин.

Хочу поделиться своими размышлениями по нескольким вопросам. Во-первых, это убеждение, что все засценарировано. Это не так. Мы отправились в Южную Америку с одним листком бумаги, в Румынии у нас было 2 или 3 листка с характеристиками машин, аналогично и с сюжетом про гонку на льду. Да, мы кое-что подстраиваем — вы не найдете в телефонной книге компанию Неуклюжих Авиаперевозок Пианино, и конечно, мы позвонили и предупредили аэропорт Норвича до того, как дирижабль Джеймса задрал нос, но нет, повторяю в сотый раз: мы не подготавливаем гонки и испытания заранее, или случаи на заправке в Алабаме.

Я думаю, что ваша зацикленность на проблеме «это подстроено и по сценарию» отчасти не так важна, как переигрывание ролей карикатурных персонажей, и отчасти просто объясняется вашим слишком хорошим знанием наших ведущих, но есть куда более важная проблема — суть ее в том, что вы смотрите передачу, которая потеряла свою невинность. Чтобы объяснить это, вернемся чуток в прошлое. Когда мы начали свое дело в 2002-м, нашей целью было сделать сносный Top Gear, но потом, и что самое важное, без каких-либо ухищрений, происходящее нас удивило. Никто не знал, что в кадре взаимоотношения троицы окажутся такими хорошими, и никто не догадывался, каких масштабов мы будем снимать сюжеты.

Пересмотрите эпизоды про Дешевые Porsche или Дрянные Итальянские Суперкары, и вы увидите то, о чем я говорю. Это было впервые, когда автомобильная программа сделала шоу из неприятностей с автомобилями, и вы можете увидеть удивление и радость на лицах ведущих, когда их осенило, прямо во время съемки, как много веселья можно почерпнуть из бедствий с дерьмовыми машинами. Вы и мы разделили эту потерю невинности. Так все и пошло. Американский спец-выпуск даже не планировался быть часовым — мы приехали туда, чтобы отснять 25-минутный сюжет, и там мы вляпались в неприятности — случай с заправкой и т.д. и т.п. — и вот опять, нескрываемое удивление на наших лицах.

Эта невинность осталась в прошлом, как всегда и бывает, потому что такова природа телевидения. Все вы знаете наши главные редакционные приемы, и мы стараемся изо всех сил, чтобы развлекать, но никому из нас уже не суждено испытать то первое чувство открытия.

Хоть это все и печально, не время унывать — впереди еще столько всего. Для начала, не беспокойтесь, если мы пробуем то или се, но получается не очень. Просто это значит, что мы не хотим стоять на месте. Я могу с большой долей вероятности предугадать отзыв того типа под именем Monk о последнем выпуске, и черт, как же он возненавидит сюжет про художественную галерею. Но мы просто пытаемся идти в новом направлении, потому что как команда, мы по-прежнему одержимы поиском новых вещей, которые можно сотворить с машинами на телеэкране.

Обратная сторона всего этого заключается в том, что мы самое прилежное телешоу, когда приходится не рассчитывать на наших банкиров. Это было бы проще всего на свете — снимать большую гонку каждую неделю. Мне нравятся такие гонки, за ночь до их съемок я едва могу уснуть. Но за последние два года мы сняли лишь парочку, потому что мы не хотим приступать, пока у нас не будет достойной идеи для гонки.

Джереми снял два тех нелепых обзора — про Fiesta и Twingo, и он был бы рад остановиться на этом, но нам нужно снять еще один. Будет правильно сказать, что текущая инкарнация Top Gear ближе к своему завершению, нежели к началу, и нашей задачей будет организовать мягкую посадку этому величавому самолету. Но по иронии судьбы, в конце нам придется придумать что-то новое, даже если это будет провалом, но это хотя бы будет означать, что мы не топтались на месте и пробовали что-то новое.

Такова суть дела, но как я говорю, те отзывы из интернета, суть которых сводилась к просьбе «Можно нам вернуть трех старых приятелей?», нашли во мне отклик. Да, мы и дальше будем строить электромобили и дирижабли, потому что нам это нравится, но поверьте мне, как только представится хорошая возможность для большой гонки, мы ее организуем. И что самое главное, мы еще помним, как снимать сюжеты в духе Бонневилля, с тремя приятелями, получающими удовольствие от машин, и если вы не верите мне, просто посмотрите спец-выпуск из Южной Америки. И спасибо, что так переживаете за нас.

Оригинальная статья: «Series 14: where we’re at» (topgear.com)

Если вы читали то, что написал наш Крот, вы несомненно знаете, как прошла студийная съемка первого выпуска, и можно я лично подпишусь под теми словами, что «Бана — чертовски хороший парень». И он не просто остался, а остался и выпил пивка. К несчастью, я видел как он пробовал еду из Мерзкого Буфета, с полки просроченного, поэтому я пожелаю ему удачи, ведь ему придется бегать в уборную не один раз во время долгого перелета в Австралию на высоте 10,5 километров.

Надеюсь, вам понравился первый выпуск. И если притягательную силу шоу X Factor я могу понять, то очень надеюсь, что вы не стали смотреть на кучку псевдо-знаменитостей, уплетающих уховерток в передаче I’m A Celebrity. Потому что в жизни есть цели и поважнее, например слушать кларксоновское «Powwweeerrrrrr».

Значит так, 14 сезон. Вы уже заметили, что в самом начале выпуска не было монтажного ролика, но не волнуйтесь, мы не превратились в какашек. У нас просто недостаточно материала, чтобы делать нормальный ролик — нам еще предстоит отснять 4 больших фильма, и по сути, мы сейчас с головой в работе.

Специальный Рождественский выпуск о Южной Америке отнял значительно больше времени, чем мы планировали — все начало накрываться медным тазом из-за погоды, болезней и ломающихся машин — эффект домино получился что надо. Но с другой стороны, мы все же думаем, что этот спец-выпуск выстрелит. Давайте на чистоту: вьетнамский выпуск был смешным, но едва ли показал все, на что мы способны, тогда как готовящийся фильм будет куда более хардкорным.

Я только что начал работу над монтажом, и вступительная часть, которую мы планировали уместить примерно в 3 минуты эфирного времени, растянулась на 20 минут. Режиссеры монтажа и я писались кипятком, когда Ричард, который ненавидит разных ползучих гадов, впал в истерику из-за того, что к нему в салон залетел один такой монстр.

Итак, пробегусь по очереди. Я считаю первый выпуск довольно крепким, а второй выпуск, где парни строят свой электромобиль, я бы скромно назвал выдающимся — прямо какое-то волшебство получается, когда эта троица оказывается в одной машине, как в сюжете про Renault Espace без крыши.

Третий выпуск для фанатов автомобилей будет просто ах, потому что мы задались вопросом, какая автомобильная фирма произвела больше всего замечательных машин. Значит да, третий выпуск будет носить гиковский характер, и чтобы не нарушить баланс, у нас будет сюжет про Джеймса на дирижабле с домом на колесах, который займет особое место в пантеоне первоклассного дурачества.

В четвертом выпуске Кларксон в канализации Белфаста будет обозревать Renault Twingo, заедет на хоккейный матч, а потом попытается не опоздать на отплывающий паром. А для тех, чей психический возраст насчитывает от одного года до двух, у нас будет гонка на технике, обслуживающей аэропорты.

Что до пятого выпуска, то одному Богу известно, что там получится. Будем рисковать по-крупному, потому что собираемся приобщиться к миру искусства, устроив собственную художественную выставку на тему автомобилей. Будет кое-что еще, что оправдает себя. И не стоит говорить, что мы перестали стараться.

Дальше по плану спец-выпуск под Рождество, а потом говно-серия в январе, потому что денег у нас больше не осталось. И поверьте мне, денег на самом деле не осталось, даже на фасолинку не наскребем, поэтому фанаты, которые с нами в этом путешествии уже восемь лет — этот выпуск для вас. Там будет Mercedes SLS, Lexus LF-A и VXR Insignia.

Вот такие новости, а теперь нам нужно идти склеивать все воедино. Когда-нибудь я напишу картину о жизни в монтажной. Это мое любимое место, тут никогда не знаешь, чей запах тела донесется через дверь в следующий раз.

Ну и раз я здесь, то немного наведу порядок. Вы возможно читали, что Джереми назвал зрителей из студийной аудитории «дурнями», когда мы устраивали мастер-класс в Эдинбурге этим летом. Газетчики не могли не нарадоваться этому, но я хочу прояснить ситуацию. Такие ли зрители дурни? Ну вообще-то да, зрители дурни, но в хорошем смысле слова.

Под дурнем мы подразумеваем одного из нас, причастного к клану Top Gear, по сути развращенного любителя авто. Такого, как Джеймс, как Джереми, как Ричард, как весь наш офис. Мы братство одержимых, и пусть так будет всегда.

Буду закругляться. Я тут заметил, что когда люди оставляют комментарии к таким блог-записям на сайте topgear.com, они обычно пишут «Top Gear круче всех», или «Top Gear говно», или «мечтаю о Сабин». Будем искоренять это, как говорит Джеймс, интеллигентной строгостью. Я сформулирую вопрос, а вы приготовьтесь отвечать.

Ничего сложного, поэтому начнем: назовите трех ваших гонщиков-фаворитов Формулы 1 этого сезона. Для меня это Хэмилтон (сражался как лев весь сезон и продемонстрировал характер бойцовского пилота, даже когда бился за 15-е место), Феттель (заслужил), и наконец, Райкконен, который поднялся по сетке значительно выше, чем требовалось. Ладно, вы знаете что делать. Начинайте стучать по клавиатуре.

Оригинальная заметка: «Series 14, the detail» (topgear.com)

Приветствую вас в южной Испании, где женщины имеют оранжевый загар, а мужчины подозреваются во всех грехах. К сожалению, я прибыл сюда не для того, чтобы жарить себе трудноперевариваемую яичницу, или заниматься любовью с молоденькими леди. Я здесь для того, чтобы отснять материал для моего нового ежегодного DVD, а это значит, что я нахожусь на гоночном треке Ascari, прямо на выезде из городка Ронда.

Построенный в качестве игровой площадки одним голландцем, трек извивается и устремляется вниз на протяжении пяти километров, и великолепен в каждом своем проявлении. Особенно мне нравится бассейн, в котором можно охладиться после жаркого круга. И официантки в баре. И погода. Но больше всего мне нравятся машины, доступные в нашем распоряжении.

Позвольте разбудить в вас чувство зависти. Прямо сейчас, за стенкой гаража, в котором я пишу эти строки, припаркованы Murciélago SV, Gallardo 560, Jaguar XKR с откидным верхом, Lotus Evora, у которой хорошо получается выводить меня из себя беспричинно срабатывающей каждые пару минут сигнализацией, BMW M3, Vauxhall VXR8 Bathurst, Aston Martin V12 Vantage, Ford Focus RS и Audi R8 V10. У каждой полный бак. Каждая готова к поездке. Трасса свободна. Я здесь единственный водитель. И у меня большая связка ключей, лежащих прямо передо мной. Словно пакетик сладостей, только лучше.

На какой из них вам больше всего хотелось бы прокатиться по треку? Для меня это Aston. Это то, что гонщики Формулы-1 называют «отточенным», а я называю «маленьким засранцем с шилом в заднице». Короткая колесная база и широкая колея в сочетании дают дичайшую точность, но одновременно и дичайшее виляние задницей, если отвлечься на мгновение. Но все равно весело. Даже веселее, чем в чокнутом Vauxhall с австралийским саундтреком.

Но вот в чем дело. Для повседневных поездок из моего отеля до трека в Ронде, а так же для вечерних «выбраться куда-нибудь» в прибрежном Ромфорде, или Марбелье — как привыкли называть его сами испанцы, я брал с собой Jaaaaaag.

Отчасти потому, что мне нравится эдакий потрепанный, невезучий образ всего, что связано с Ягуаром. Я говорю о человеке, никогда не имевшем проблем с банком или лизинговой компанией, лишь легкое «недопонимание». О человеке, в одну минуту имеющим большой дом с бассейном, а в следующую — разлеживающимся на твоем диване по причине «небольшой проблемки» с налоговой. Владельцы Ягуаров — милые люди. Они забавные. Они воспитанные. Не будем забывать, что Артур Дейли всегда снимал шляпу перед леди.

Другая причина, по которой я постоянно брал XKR — это потому что он чертовски красивый. Пожалуй, ветровое стекло имеет слишком вертикальный наклон, и передние фары напоминают о Hyundai, и такое ощущение, что они слишком зацикливались при его разработке. Но беспокоиться о таких вещах так же глупо, как о родинке Синди Кроуфорд.

В качестве гоночного авто, другие имеющиеся здесь машины конечно уделывают его по всем параметрам. Lambo более цепкие, Audi более предсказуемые, Vantage на порядок быстрее, а хулиганом можно быть и за рулем Vauxhall или Ford. Но если вы ищите одну единственную машину, сочетающую в себе все эти качества: цепкость, мощность и управляемость, то скорее всего вы тоже выберете Jag. На нем можно даже похулиганить, если направить нос в поворот и дать педали газа пинка.

Большая часть меня хочет купить себе XKR. Я бесповоротно влюблен в него. Особенно в матерчатую крышу, которая напоминает тебе, как же неуклюжи металлические альтернативы. Вандалы? Да, будут вертеться вокруг, но до тех пор, пока я не приду к власти, потому что тот, кто покушается на чужую машину, непременно будет сожжен на костре. На глазах у своих родственников.

В итоге, превосходная, великолепная машина — на пять из пяти. За исключением одной детали. Она была создана для вас. Не для меня.

Вам понравится сенсорный экран бортового компьютера. Мне нет. Вам понравится возможность выбора из четырех скрин-сейверов. Как по мне, то это глупо. Вам понравятся кресла. Меня они ставят в сомнение. И так далее.

К счастью, у меня есть идея. Так же, как Ллойд Гроссман изобрел рецепт соуса, удовлетворяющего его нужды, я хочу предложить свои услуги Ягуару, чтобы разработать специальную «гроссмановскую» версию XKR. Единственное, что мы не сможем назвать ее «Ллойд Гроссман», потому что это будет глупо. Назвать ее «Джереми Кларксон» мы тоже не можем, потому что Джереми — самое дурацкое имя на свете. А Кларксон — звучит скучно. На самом деле, над названием я еще не думал.

Но подумал обо все остальном. Для начала, возьмем кресла. Они чрезвычайно удобные, а количество регулировок гарантирует, что каждый настроит водительское место под себя. Но они уродливые. Спинка слишком большая. А подголовник слишком маленький. В моей версии их заменят кресла Recaro.

Задняя часть салона так же подвергнется изменениям. Я знаю, что ягуаровцы не могли продать старый XK в Америке, когда тот был двухместным, но потом они запихнули туда скамейку, и к ним пришел успех. Но это потому, что американцы тупые, и не могут осознать, что эта скамейка не могла вместить ни одну форму жизни, разве что амебу.

В моей «гроссмановской» версии задние сиденья будут заменены на облегченную, покрытую ковром полку. Еще на ней будут хромированные направляющие, чтобы чемоданы не исшаркали ее.

Цвет? Оливковый металлик, который раньше можно было заказать на Range Rover, пока они по глупости не убрали его из списка доступных цветов. Хотите синий? Сомневаюсь. Черный? Не-а. Коричневый? Может вам лучше взять Peugeot?

Что еще? Я поставлю новую панель приборов из Range Rover, рожденную в киберпространстве, а все пищалки, говорящие мне захлопнуть дверь, или прекратить сдавать назад, или пристегнуть ремень, будут сняты и засунуты в задницу Гордону Брауну.

Потом выхлопная система. Я в курсе, что звук, издаваемый всеми современными спортивными машинами — фальшивка. Акустическая настройка в наши дни является значимой частью разработки автомобиля. Там есть такие клапаны, полости и Бог знает что еще, чтобы после 3000 оборотов в минуту, когда люди из Еврокомиссии по снижению шума уже упакуют свои микрофоны и отправятся домой, тихое гудение перерастало в невероятный рев.

Проблема в том, что звук Ягуара, получаемый таким образом, звучит фальшиво. У него прелестное потрескивание, но для моей специальной версии нужен слоновий рев с заунывным стоном на верхах и насмешливое фырканье на красной отметке в духе Lambo. Машина как бы всем нутром будет говорить: «Пфф. И ради чего вытащил меня из гаража?»

Вы можете подумать, что с удерживающими сиденьями, громким выхлопом и уменьшенным рулем из алькантары я забыл упомянуть, что мне нужно больше спорта. Не совсем. Новый 5-литровый турбированный V8 идеален. Оставлю его в неприкосновенности. То же самое с автоматической коробкой. Но плавность хода я бы подкрутил.

Jag доказал, что знает свое дело. XFR ведет себя на дороге так, словно он — разжиревшая супермодель, но ощущается таким мягким, словно ему прочистили желудок, даже на бельгийских колдобинах. А вот XKR — нет. Он слишком солидный, а это недостаток для тех, кто уже прожил 49 лет и девять месяцев.

Я хочу, чтобы моя машина выглядела спортивной, чувствовалась спортивной и звучала спортивно. Я хочу быть уверен, что она умеет скользить, но большую часть времени я хочу от нее плавного движения.

Ни одно из тех изменений, о которых я говорил, не потребует от Ягуара больших усилий. Архитектура и основные компоненты останутся нетронутыми, но результатом будет машина, созданная для меня. И вот что удивительно, я могу поспорить, что вам она понравится больше, чем та, что сделали для вас.

Оригинальная статья: «Clarkson on: personalisation» (topgear.com)

Будучи читателем журнала Top Gear, вы словно пехотинец, часть огромной армии людей, чье причастное вино имеет октановое число и чья церковная скамья сделана из алькантары фирмой Recaro. Если конечно вы не читаете это в приемной у дантиста. В таком случае вы не пехотинец. У вас зубная боль, и я вам сочувствую.

Давайте на чистоту. Сейчас я не обращаюсь к людям, страдающим от зубной боли, или к тем, кто уже прочитал «Путешествуем с домом на колесах» и «В мире собак», и теперь пытается осилить журнал Top Gear, потому что либо он, либо инструкция на рвотном пакетике. Я обращаюсь к армии настоящих любителей машин, и новости для них не очень хороши.

Как обычно бывает с пехотинцами во всех войсках, они не в курсе о плохих новостях. Они остаются в неведении до тех пор, пока большой грязный снаряд не приземляется на их машину и не подрывает ее по первое число. Смысл в том, что вы под угрозой. Но вы об этом не знаете.

Как часть команды Top Gear, до меня доходят все сводки с полей. Перед глазами у меня оказываются пресс-релизы от ультралевых. Google шлет мне уведомления. Я прочитываю все жалобы, поступающие в BBC. Поэтому я в курсе всего, что нас может поджидать. А ждет нас Конец Света.

Таких людей, которые не любят автомобили, очень мало. Это парочка туристов, типы из организации «Друзья планеты», разный народ с благотворительными акциями о безопасности дорожного движения. Но от них лишь один шум, ими движет нужда. В отличие от нас, простых прихожан храма скорости, они посвящают свою жизнь тому, чтобы лишить нас всего. Сжечь наши церкви. Повесить наших лидеров. И не остановятся до тех пор, пока вы, я и все остальные не будем ездить на работу на рогатом скоте. Но самое грустное, что мы совершенно ничего не можем с этим поделать.

Я в самом деле уже вижу, когда вымрут суперкары, и когда гибридные эко-электро овощи, разрешенные для поездки до места работы, будут ограничиваться спутниками-шпионами до 30 км\ч. Я не предвещаю такое будущее через сто лет. Я вижу это через 20 лет. Или даже 10.

Вы можете возразить, что это все чепуха, и что сейчас Ferrari пребывает в крепком здравии. Несомненно. Как Bentley и Rolls-Royce. Все это потому, что они продают свои машины людям из России и Ближнего Востока. А это не продлится вечно.

Дело в том, что они не смогу остаться на плаву без Европы, которая сегодня жестко выступает против автомобилей, и Америки, которая с приходом Барака Обамы стала «зеленее», чем лужайка возле Белого дома. Он хочет сократить природные испарения, и поскольку он взялся за это всерьез, двигателям V8 придется исчезнуть. Не только из пикапов и внедорожников, но и из под капотов Ferrari и Maserati.

Извивайтесь как хотите, но ничего с этим сделать нельзя. Да, кучка шейхов задержит Ferrari на рынке еще на пару лет, но в конечном счете, без штата Калифорнии и графства Чешир, а значит с меньшей зависимости от нефти шейхов — все, что они будут производить у себя в Маранелло — это фирменные лосьоны после бритья и кепки.

И дело не только в рыночных силах. Если в наши дни проехать на очень дорогой машине по любому крупному городу Британии, то скоро на тебя обрушится поток ругательств со стороны бородачей и идиотов. Они уверены, что закон на их стороне, поэтому тычат своими костлявыми морщинистыми пальцами, плюют и стучат по твоей карбоновой крыше. Совсем недавно водитель такси — обычно единственный человек на свете, которому до вас нет никакого дела — отчитал меня за то, что я езжу на Range Rover. Если и дальше так пойдет, то число людей, готовых выдерживать такое, сократится до нуля.

Нет, правда. Когда Генри VIII объявил войну католикам, некоторые продолжали поклоняться Джонни Поупу, но после парочки показательных сожжений, это быстро прекратилось. Так же будет и с любовью к автомобилям.

И я еще даже не перешел к самой худшей проблеме из всех. К матерям погибших в ДТП.

Я могу разобраться с любым, чьи претензии к скорости и автомобилям подкреплены загрязнением окружающей природы. Они несут полную чушь, и статистика это только подтверждает. Так же я могу разобраться с велосипедистами. Они просто завидуют. Но невозможно сделать логичные доводы за свободное использование автомобилей, когда стоишь лицом к лицу с мамашей, чей ребенок был размазан по автобусной остановке каким-то имбецилом на «Корсе».

Борис Джонсон, как это обычно бывает, искусно попал в точку, написав недавно заметку для Daily Telegraph. Он объяснил, что часто получает жалобы о количестве светофоров в Лондоне, и что установка каждого такого светофора — результат митинга. И когда такой митинг проводится кем-то, чей ребенок попал под колеса, то муниципальному совету бывает чертовски сложно отвернуться и ничего не сделать.

Да, я могу продолжить рассказом о том, что смерти на дороге неизбежны, и что установка светофоров или пешеходных переходов на месте каждой аварии — совершенно нелепо. Но попробуй скажи это плачущему человеку.

Поэтому сложите вместе рыдающих матерей, тупых защитник окружающей среды, завистников и коммунистов, и вы получите небольшую, но мощную волну, против которой мы, армия, бессильны что-либо сделать. Не забывайте, что высота волны у того цунами под Рождество была небольшой, но смыло оно все подчистую.

Что у нас получается. Одна горюющая мама. Один человек с бородой. Щепотка Эла Гора, пытливая ненависть к богатым, и единственное, что я могу сказать в данном случае: лучше делайте заказ на Aston Martin V12 Vantage сейчас. А то боюсь, потом заказывать будет нечего.

Оригинальная статья: «Clarkson on: the end of it all» (topgear.com)

Я помню свой первый набор торцевых ключей с изумительной точностью и, если поднапрячься, я вспомню размер каждого ключа, удлинительного рычага, трещотки и монтировки.

Стоны о банальных явлениях и событиях я лучше приберегу для двух моих уважаемых коллег по Top Gear. Вероятно, они лучше всех на свете, и я действительно так считаю, умеют зацикливаться на том, с чем остальные могут смириться довольно легко, но эти же двое будут разглагольствовать на эту тему часами, краснея и возмущаясь.

Однако, в этот раз я присоединюсь к их большой баритоновой волне и заговорю высоким голосом о явлении, которое нахожу весьма обыкновенным и на первый взгляд невинным, но которое выводит меня из себя.

Причиной моего повышенного артериального давления и неприглядного пестрого лица является нечто, как я полагаю, обладающее зловещим скрытым смыслом, а это может предвещать смертельный удар для всех автомобильных фанатиков.

Я слонялся по офису Top Gear — пытался держаться от всех в стороне, пока Джереми озадачивал научных работников вопросом, очерчивает ли 49-я параллель границу между Северной и Южной Кореей, а Джеймс подыскивал на компьютере старый мотоцикл для своей коллекции — как вдруг я наткнулся на инструменты. Они манили меня, как манило моряка пение сирены, доносившееся с окутанного пеной утеса темной ночью. Как большинство парней — ну и женщин тоже, должен заметить я, поскольку моя жена разделяет со мной это порочное пристрастие — я большой поклонник инструментов.

Это могло быть чем-то, что уходит корнями в детство, когда из-за нехватки единственной лопатки для демонтажа шины мой велосипед мог неделями простаивать дома, удерживая меня подальше от кондитерской, но в опасной зоне досягаемости крупного мальчика на другой стороне дороги с рогаткой и пристрастием к войнушке. И мечтал я о том, что буду вооружен подходящими инструментами. И под этим я подразумеваю инструменты для починки моего велосипеда, а не для ответного обстрела крупного мальчугана. Однако, моя сегодняшняя увлеченность уходит далеко за пределы обычного ручного инструмента для починки велика. Я помню свой первый набор торцевых ключей с изумительной точностью и, если поднапрячься, я вспомню размер каждого ключа, удлинительного рычага, трещотки и монтировки, что лежали в том пластмассовом ящике.

Он произвел на меня огромное впечатление. На самом деле, оно никуда не улетучилось, не смотря на то, что с того времени к нему прибавился более обширный набор, причем гораздо, гораздо лучшего качества. Мой теперешний арсенал включает в себя угловую шлифмашину, сварочный аппарат, домкрат на тележке, осевые подпорки, подъемник для двигателя, динамометрические ключи и защитную сварочную маску, которая автоматически затемняется при подаче газа. И едва ли что-то из них используется.

Нет, я скажу даже больше — ни один из них никогда не использовался. Я буду изредка выходить в гараж и слоняться по нему, мечтая о тех днях, когда найдется время применить любой из этих инструментов на машине, но факт остается фактом: едва ли хоть один из них использовался на деле.

И что с того? Некоторые люди предпочитают коллекционировать фарфоровые миниатюрки, изображающие старые сельские домики; другие бы с удовольствием полистали альбом с почтовыми марками, черт бы его подрал. Если и есть какая-то вещь, который вы точно никогда не воспользуетесь, так это бывшая в употреблении почтовая марка. По крайней мере, есть вероятность, что однажды я достану свой сварочный аппарат/набор ключей/шприц для смазки или съемник для муфты и использую на деле. Ну а пока они лежат в соответствующих ящиках, не причиняя никому вреда и даря мне самое приятное волнение в штанах, всякий раз, как прохожу мимо них.

Ладно, вернемся к ужасающей находке, что я сделал в дальней части офиса Top Gear. Среди груды инструментов, что я нашел, был набор из четырех разводных гаечных ключей. Ради всего святого, в чем смысл набора из четырех разводных гаечных ключей? Я пытался понять, что смогут сделать эти маленькие три, чего не сможет сделать большой. И я ни к чему не пришел. Самый большой из них можно скрутить полностью, как и маленькие, но если раскрутить его до предела, маленькие становится совершенно бесполезными.

В таком случае, это определенно циничная маркетинговая уловка, с пугающей точностью нацеленная на таких несчастных любителей инструментов, как я. Они пошли на нас. У них ушло на это время, но маркетинговые руководители вышли на нас и теперь будут совершать набеги до тех пор, пока мы не разоримся. За пару недель мой гараж будет так забит наборами разводных гаечных ключей, коробками шоколадных паяльных ламп, ящиками деревянных сварочных аппаратов и полками легковесных молотков, что я не смогу протиснуться туда, не говоря о том, чтобы помечтать о дне, когда я воспользуюсь всем этим.

Я сказал, что моя жена неравнодушна к инструментам, по которым сходят с ума всякие идиоты. Как оказалось… она вышла за одного.

Оригинальная статья: «Richard gets tooled up» (topgear.com)

Несчастный случай — это то, что по своей природе нельзя предотвратить. Но никто этого не понимает. А это значит, что без каски теперь никуда.

Еще зимой, когда пришли снега и по радио передавали, что Британия оказалась в плену ледяного хаоса, 40-летний Саймон Льюингтон решил прокатить своего сына, привязав санки к своему пикапу.

К несчастью, он прокатил его прямо напротив полицейского участка, и вот, в прошлом месяце, мистер Льюингтон предстал перед судом, где судья огласил приговор о содержании под стражей. Простите, что? В тюрьму? За то, что покатал своего мальчика на санках? Не быстрее 10 км/ч? Вот уж действительно странные времена.

И это еще не все. В тот же самый день, что я прочитал о мистере Льюингтоне — который, как по мне, должен носить титул «Отец года» — я услышал, что полицейским Борнмута выдали мудреные лазерные пушки для отлова велосипедистов, превышающих скорость на побережье.

Вероятно, им не разрешено ехать быстрее 15 км/ч, но предъявить обвинение им не получится, поскольку велосипеды не оборудованы спидометрами, а значит человек не знает, что нарушает закон. Хммм. Следовательно, покупка лазерных пушек смахивает на спускание денег налогоплательщиков в трубу. И это не говоря про пустую трату времени самих полицейских.

Позвольте привести вам еще один пример. Одна моя знакомая недавно загружала в свою машину разными бытовыми предметами, когда инспектор дорожного движения, или служитель парковочных мест, как мы должны теперь их называть, начала выписывать ей штраф. Моя знакомая попыталась растопить сердце парковщицы, объяснив, что она в принципе не смогла бы дотащить морозильную камеру до ближайшей официальной парковки, а здесь она бы управилась за минуту.

Но, конечно, у парковщиков нет сердец, штраф был выписан, и знакомая обозвала ее большой, толстой и еще одним самым плохим словом на свете. Вполне заслуженно, скажете вы. Мы оплачиваем их жалование. Значит они, грубо говоря, наши слуги, и нам должно быть позволено называть их как только вздумается, если ведут они себя глупо и неразумно.

Похоже, что нет. Потому что позже тем днем к моей знакомой пришли двое офицеров, которые предъявили ей штраф за грубость в размере 80 фунтов с оплатой на месте. Но ведь это была не грубость. Парковщица была большой. Она была толстой. И если она собиралась выписать кому-то штраф за погрузку в свою машину холодильник, значит она вдобавок и то самое худшее слово на свете.

И тем не менее, почему оскорбление должностных лиц считается нарушением закона? В таком случае, вам нельзя будет назвать идиота из Шотландии и слепого на один глаз «одноглазым шотландским идиотом».

Я работаю на BBC, и когда я говорю или делаю что-нибудь, с чем вы несогласны, вы вольны написать мне и высказать все, что придет вам в голову. Если же я буду звонить в полицию каждый раз, когда меня обзывают худшим словом на свете, British Telecom подарит мне переносные часы, как самому постоянному клиенту.

Меня беспокоит то, что государство совершенно вышло из-под контроля. Навязывают любые законы, которые они видят подходящими, а потом дубасят любого, кто посмеет даже возразить. Недавно я слышал, что они размышляли над тем, чтобы приравнять отрицание глобального потепления преступлением.

Дело в том, что когда мне было 17, я часто катался на санях позади машин, и отнюдь не на со скоростью 10 км/ч. Однажды мы с друзьями делали так на трассе M6 на скорости 80 км/ч. И никто из нас не погиб даже на чуточку.

Еще я ехал на велосипеде на огромной скорости по Бертону-на-Тренте, где многие местные ходят пьяными от местного пива. И насколько я знаю, в результате ни я, ни кто-то другой не погиб.

На самом деле, у меня попросту здесь нет места, чтобы перечислить все те забавы, что я вытворял в детстве, и которые запрещены сегодня. Воровство серной кислоты из кабинета химии для оживления водных сражений с приятелями, езда со скоростью 110 км/ч на огороженных конусами участках автострады, игра в «каштаны», плаванье на байдарке по сливным трубам электростанции, разведение костров в лесу, кража фруктов из чужих садов… и не только яблок и ревеня. Как-то раз я стырил одежду монахини.

Еще я помню, как первый раз перевернулся карт. Боже, как это было весело, мчаться по заброшенному складу. И веселье продолжалось до тех пор, пока один из парней из другой команды не перевернулся прямо перед нами. И не загорелся.

Было большое пламя и он сильно обгорел, а еще был чертовски храбрый парень, который пытался сбить это пламя голыми руками.

Можно ли было избежать этот несчастный случай? Несомненно. Карт мог быть оборудован защитной полосой вокруг колес для уменьшения вероятности опрокидывания. Топливная система могла состоять не из мятых бутылок. Водителя могли заставить надеть комбинезон Nomex, а не джинсы и футболку.

Или, если продолжать в том же духе, этот вид спорта можно было просто запретить.

В этом и заключается проблема. Если вы делаете что-нибудь, у вас есть шанс, неважно сколько мер предосторожности вы соблюдаете, больше никогда этим не заниматься. Несчастный случай — это то, что по своей природе нельзя предотвратить.

Но никто этого не понимает. А это значит, что теперь никуда без поручней, и светоотражающих жилетов, и каски, и ботинок со стальными носком, и сигнальщиков, и средств защиты органов слуха, и защитных полос, и гуделок, и пищалок, и предупреждений, и оповещений, и предписаний, а это значит, что сейчас уже ничто не сравнится с тем весельем, которое можно было испытать от сборки тележки из кусков старой лодки и спуска с крутого склона.

Многие люди винят здравоохранение и безопасность за то, что прошли те славные деньки, когда мы были свободными. Но это, на самом деле, как пристрелить гонца, принесшего плохую весть. Давайте не будем забывать, что люди из здравоохранения и безопасности со своими планшетками для бумаг и аденоидами и ужасными ботинками работают на компании для проверки и исключения рисков, чтобы эти самые компании могли ответить судье, если кто-то пострадал и засудил их, что они предприняли все меры предосторожности.

Поэтому это не вина компаний. Они не хотят раскошеливаться каждый раз, как кто-нибудь спотыкается об плиту дорожного покрытия. И не парней из здравоохранения и безопасности, которые просто выполняют то, что им скажут. Нет. В этом повинна система. Вся эта чертовщина от начала и до конца. Культура, которая требует, чтобы пострадавший мог засудить кого-нибудь, а если он этого не сделает, тогда вступится государство и выдвинет обвинение. Которое удовлетворят, если только компания со скамьи подсудимых не укажет своему работнику на человека в светоотражающем жилете.

Буквально на прошлой неделе, во время съемок Top Gear, машина, которую я тестировал, попала в ужасную аварию. Больше я ничего не скажу, потому что вы еще не видели этот сюжет, а я не хочу испортить сюрприз. Как бы там ни было, продолжать съемку было бы глупо. Повсюду валялись разодранные куски металла и стоял пугающий запах горючего. Каждый представитель безопасности и здравоохранения в мире сказал бы мне, чтобы я отошел от машины и поехал домой.

Но если бы я сделал это, съемку пришлось бы отменить, и тысячи фунтов лицензионных платежей телезрителей были бы потрачены в никуда. Так что я сел и поехал… в мир, где есть только боль и фонтаны крови. Я мог бы подать в суд. Но я не буду этого делать. Это не по-джентльменски. И не в духе Top Gear.

И если кто-нибудь захочет обозвать меня худшим словом на свете, не стесняйтесь. Я буду у себя в паддоке, обучать свою 10-летнюю дочь торможению с ручником, на ее стодолларовой Ford Fiesta.

Оригинальная статья: «Clarkson on: the system» (topgear.com)

Та самая футболка Джереми со словом «CUNT»

В жизни мужчины наступает момент, когда он больше не может носить футболки. Достаточно взглянуть на страдающего ожирением американского туриста, перекатывающегося с места на место и походящего на Винни-Пуха, чтобы согласиться с тем, что я прав. С тем, что футболки годятся для школьников на время «дня спортивных состязаний». Но не для всего прочего.

Как только начинает себя проявлять малейший намек на живот, ничто не выглядит так же по-идиотски, как футболка. Если вы, как и я, обладаете тем, что можно сравнить с перекачанным резиновым шаром для фитнеса, вы знаете, что нельзя выглядеть более глупо, нежели в футболке, даже если собираетесь выйти на прогулку в водолазном костюме.

Единственная вещь на свете ужаснее мужчины средних лет в футболке — это мужчина средних лет в футболке, заправленной в штаны. А единственная вещь на свете ужаснее мужчины средних лет в футболке, заправленной в штаны — это мужчина средних лет в черной футболке, заправленной в штаны.

Черные футболки носит технический персонал гастролирующих групп, чтобы их не было видно, пока те ходят по сцене во время концерта, настраивая очередную гитару или оттаскивая барабанщика, свалившегося со стула от передозировки кокаином.

С этим все нормально. Но есть еще одна группа людей, носящяя черные футболки. Они известны как «немецкие педофилы», а это совсем ненормально. Ах да, и Саймон Кауэлл — задумайтесь об этом.

Еще есть розовые футболки, которые носят преимущественно для того, чтобы сообщить всем, что вы уверены на счет своей сексуальной ориентации настолько, что можете делать все, что захотите. К сожалению, проблема с этим розовыми футболками в том, что вы совершенно не выглядите в ней уверенными. Вы выглядите, как гомосексуалист, ищущий партнера. Что нормально, если так и есть. Но раздражает, если вы просто пошли за покупками.

Еще я должен заметить, что футболки совершенно, совершенно не годятся, если стоят недорого. Потому что после первой стирки они выглядят, как ночнушка типичного обитателя многоэтажного жилого дома. И они не годятся в библейском смысле, если ходить с лозунгом движения за ядерное разоружение на груди. Особенно, если ваш папа — президент Соединенных Штатов Америки.

Однако худшее, что может быть у вас на футболке — это географическое название, особенно экзотически звучащее и находящееся очень, очень далеко от вас в данный момент. Вы должно быть замечали это. Если вы находитесь на Барбадосе, то видите, что никто не носит футболки с упоминанием Барбадоса на груди. Это делают где угодно, но не здесь. Вот почему когда я в отпуске, меня можно застать на пляже в майке с надписью «Уэйкфилд».

И это подводит меня к рассказу о новшестве в мире футболок. Смешные надписи. На прошлой неделе я видел одного крупного парня, который трясся передо мной, идя по улице. На нем была надета коричневая футболка, которая, как мы знаем, обычно выдает фаната Формулы-1. Думаю, вы меня поняли. Так вот, как и следовало ожидать, я попятился прочь, пока не заметил надпись, гласящую:

«Толстых людей сложнее похитить». Это меня рассмешило. От этого он улыбнулся, и в это мгновение мир стал чуточку добрее.

Я рассказал об этом своей семье и теперь они заваливают меня этими «забавными» футболками. У меня есть одна, на которой объединены обложка сингла God Save the Queen группы Sex Pistols и классика от Jilted John. Соответственно, она гласит: «Гордон такой придурок». Есть еще одна, которая гласит: «Я люблю животных. Они такие вкусные».

Мне надо быть поосторожнее с последней, потому что обычно она не делает мир дружелюбнее. Она заставляет тонкогубых женщин исходиться тирадами о мясе и животных, а через некоторое время неминуемо о том, почему пенис — причина всех зол.

Однако, обе эти футболки меркнут перед той, что жена мне привезла в качестве подарка с ее трехдневного уик-энда в Гластонбери. Она серого цвета, что допустимо, и на ней большими буквами написано «*****».

На самом деле, написано совсем не это. Но я не могу упоминать здесь то, что на ней написано на самом деле, а написано там самое плохое слово на свете.

Мне очень понравилась моя новая футболка. Так понравилась, что на прошлой неделе я посетил в ней репетиционный прогон передачи Top Gear, где всем она тоже очень понравилась.

Но через некоторое время, как это обычно бывает, уже каждый посмотрел на нее, каждый посмеялся и каждый спросил, где можно раздобыть такую. Так что вскоре шутка затерялась в пустыне привычности. Именно поэтому, позже тем днем, когда ко мне подошла группа японцев, я не вспомнил про свою надпись.

Как оказалось, они были из компании, которая выпускает невероятную гоночную игру Gran Turismo, и они приехали в Англию составить план тестового трека Top Gear, чтобы включить его в следующую, еще более реалистичную версию. Конечно, это было важно, чтобы я встретился с их боссом.

Естественно, было много поклонов, море любезностей и вручение визиток из двух рук. На самом деле, я не дал ему свою визитку, потому что у меня нет своего бизнеса. И визитки нет. Но я нашел одну в своем кармане — визитку Дэвида Линли, изготовителя мебели, как ни странно — и отдал ему. Но это было не важно. Он не говорил по-английски. Никто из них не говорил по-английски. Вот поэтому их не смутила моя футболка.

Но потом, также неминуемо, появились камеры. Обильные махания руками подразумевали, что они хотели, чтобы я попозировал с их «главным», и конечно, я согласился. Было бы невежливо им отказать. Но, как оказалось, не настолько невежливо, как появиться в рекламных материалах компании в футболке с самым плохим словом на свете. А так все и произошло.

Поэтому, я хочу воспользоваться положением, чтобы извиниться перед тем мужчиной, перед компанией, которую он возглавляет, и перед всеми оскорбленными детьми мира и жителями Японии. Пласу пласения.

Оригинальная статья: «Just one word and my T-shirt offends the whole of Japan» (timesonline.co.uk)

Энди Уилман, исполнительный продюсер популярной автомобильной программы с Джереми Кларксоном, Джеймсом Мэем и Ричардом Хаммондом, определяет притягательность своего шоу.

Недавно я попросил одного человека из нашего офиса подсчитать, сколько выпусков Top Gear мы сняли в «новой версии», после запуска в 2002-м.

«Не хочу пропустить 100-й выпуск, — сказал я. — Это важная веха и мы должны быть готовы, чтобы отпраздновать это событие каким-нибудь образом». Через несколько минут рабочая пчелка Top Gear вернулась. «Мы сняли 105», — сообщила она.

Вот вам, пожалуйста: исторический сотый выпуск, если вы являетесь фанатом Top Gear и вам интересно знать, состоялся некоторое время назад в прошлом сезоне — видимо та паршивая серия с модифицированным Renault Avantime — и теперь схоронен в неизвестной могиле где-то на канале Dave.

Этот небольшой рассказ о календарной некомпетентности обобщает многое о жизни Top Gear изнутри. Без ложной скромности, мы знаем, что наше шоу популярно и многое значит для зрителей, но в нашем водовороте это совершенно не ощущается.

В тот вечер, когда мы завоевали Эмми, Джереми узнал об этом из смс-сообщения, находясь в пятичасовой поездке черт-знает-куда, чтобы провести весь следующий съемочный день под дождем. Когда мы получили Национальную Телевизионную Награду в третий раз, не было фонтанов шампанского и девочек, выпрыгивающих из тортов — я помню, кто-то пересказывал мне это большое событие по телефону, пока я стоял на морозе в Эрлз-Корте, поедая пирожок и наблюдая за тем, как репетиция Top Gear Live отправляется прямиком в тартарары.

Я не жалуюсь на это, потому что вся наша команда предпочтет вот такую мешковатую трудовую этику, и пока воспоминания большинства людей — это события в прошлом, у нас же остается разбухающий от размеров архив со всеми нашими достижениями, сохраненными на века. Или пока кто-нибудь их не выбросит.

За Top Gear мне позволяет гордиться не содержание наших архивов, не шкаф с наградами и даже не теле-рейтинги, а тот факт, что мы продержались с этим олицетворением безудержной энергии так долго. Когда мы начали это дело в 2002-м, я предсказывал, что мы разойдемся по домам после 50 выпусков, но спустя 100 (и пять), мы все еще здесь.

Причиной этому послужили изумительные взаимоотношения между ведущими, кинематографичность и дерзость всего происходящего, но есть и другие факторы, удерживающие нас на плаву. Во-первых, у Top Gear нет своего формата, хотя поначалу так не кажется. Форматная передача — это «Кандидат», «Обменяться женами» или «Ресторанные кошмары», программы, популярность которых зависит от точности соблюдения редакторских правил — вот появляется никудышный владелец ресторана со своим ужасным меню, вот начинается спор между мужем-хамом и женой-феминисткой.

Top Gear куда более раскрепощен, и вся прелесть в том, что мы можем сравнить появление каждого нового сезона с тем, как музыкальная группа собирается в студии для записи альбома. Звучит это конечно чертовски напыщенно, но так оно и есть. Зрители знают, что их примерно ожидает, но всегда присутствует элемент загадочности — «хм, а что парни из Top Gear вытворят на этот раз». Они не знают, выкатим ли мы акустический альбом, панковский альбом, или же, если Джереми возьмет все в свои руки, сборник прог-рока.

Еще одно преимущество нашей свободы в том, что мы можем строить передачу на предпочтениях самих ведущих. Одно только это избавляет шоу от предсказуемости. В начале каждого сезона Джереми врывается в офис с фразами «Я видел мужика/машину/штуку по телеку и хочу сделать так же…» У Джеймса с Ричардом тоже самое. Всего лишь три года назад Ричард сказал, что хочет узнать, каково это — ехать «реально ох****** быстро», и этот эпизод завершился чудесным образом — отличный пример телепроизводства без форматов.

Еще одна причина, почему мы продолжаем пыхтеть над передачей — мы делаем это для подходящей телевизионной компании. Нас всегда веселит, когда мы читаем в газетах, что BBC «угомонит Кларксона», или заставит взять девку в со-ведущие, или вообще притормозит нас. Это все чушь, и доказательство очевидно — просто посмотрите, что вы смотрите каждую неделю. Вы видели, чтобы нас утихомирили? Вы думаете, Джереми говорит не то, что хочет говорить? Конечно, BBC может быть курицей-наседкой, но взрослые люди, контролирующие редакционную политику, имеют глубокое представление о том, над чем мы трудимся, и я сомневаюсь, что мы смогли бы делать Top Gear где-то в другом месте.

Что еще заставляет меня гордиться? Как мы перешли с территории автоэнтузиастов к более широкой аудитории. Нашей задачей в 2002-м был перезапуск автомобильной передачи, с целью в 3 миллиона зрителей, только и всего. Мы никогда не планировали и не думали о том, что мы имеем сейчас.

Вот недавно, например, мне позвонили из газеты графства Норфолк. Не мог бы я прокомментировать действия призрачного ездока на газонокосилке, одетого как Стиг, который появился на некоторое мгновение на центральной лужайке, покосил немного, а потом исчез? И что мне на это сказать? Популярность.

Знаменитости — еще один пример того, как далеко мы ушли. Добродушный джентльмен Джей Кей с самого начала был в нашем распоряжении, ведь это автомобильная передача, без него никак. Но когда я слышу, как Джереми произносит: «Дамы и господа… Том Джонс… Майкл Гэмбон… Роджер Долтри» — мы этого совсем не планировали.

Есть еще такие моменты, которые демонстрируют, каким же головокружительным аттракционом является Top Gear — из виденного вами, например, как камни полетели в наши фургоны на заправочной станции в Алабаме, или то, что осталось за кадром: Оливье Панис пытается помочь Джеймсу заменить контакты в Morris Marina во время альпийской вьюги. Этот момент запомнится мне надолго, как и наше обсуждение с Джереми о том, как лучше уложить корову на крышу Camaro.

Воспоминание, которым я дорожу больше всего, не связано со съемкой Top Gear. Это было, когда Джереми, Ричард и Джеймс поехали в Афганистан, чтобы встретиться с военнослужащими, прямо перед Рождеством. На протяжении трех дней они пожимали им руки, подписывали автографы и старались изо всех сил, чтобы передать чувство радости тем парням, которые не будут рядом со своими родными в это праздничное время, и реакция солдат была непередаваема. С точки самовлюбленности, это был лучший показатель того, какой путь мы проделали — начиная с автомобильной передачи и заканчивая возможностью делать людей чуточку счастливее своими ребяческими выходками.

Когда этому придет конец? В идеале, все хорошие телевизионные программы должны следовать формуле сериала «Фолти-Тауэрс» — показать великолепное шоу, поставить точку и убраться, оставив зрителей с приятными воспоминаниями. Такой подход продемонстрирует храбрость, достоинство и честность. Проблема в том, что никто из нас не обладает перечисленными качествами. Мы будем крутить педали, пока люди не забросают нас яйцами.

Могу заверить вас, что даже если у нас иссякнет талант, цинизм в офисе Top Gear витать не станет. Мы ходим на работу потирая ладони в предвкушении, как мы будем шалить сегодня. Поэтому, я боюсь, что вы залипли с нами надолго.

Оригинальная статья: «Top Gear producer gives inside story on Top Gear» (timesonline.co.uk)